ждать, когда она родит тебе внука, а потом у тебя заболеет жена, а от
больных жен не уходят, а потом мы все умрем.
Мужчина молчал. Катерина встала, надела жакет и бросила на стол
ключи.
– Ключи опустишь в почтовый ящик, – сказала она и вышла. Полураздетый
мужчина видел из окна, как она села в машину и резко рванула с места.

Поздно вечером Катерина снова заехала на комбинат и прошла в цех.
Новую установку размонтировали. Вокруг громоздились детали, инструменты.
Слесари разбирали реактор.
– Так и не пошла? – спросила она.
– Нет, – ответили ей.
И Катерина начала натягивать халат.
Глубокой ночью Катерина вошла в свою квартиру, не раздеваясь, прошла
в комнату дочери. Александра читала в постели.
– Ну как? – спросила Катерина.
– Хорошо, – сказала Александра.
– Ну ладно, – сказала Катерина.
– Поговорили, – сказала Александра.
И Катерина ушла в свою комнату. Александра прислушалась. В комнате
матери было тихо. И вдруг из комнаты донеслось едва слышное всхлипывание.
Александра встала, прошла в комнату матери и увидела рыдающую Катерину.
Катерина плакала, уткнувшись в подушку, у нее вздрагивали плечи, она
плакала почти беззвучно, и тем это было страшнее.

Была ранняя осень. Из электрички выходили дачники. Мужчины и женщины
средних лет были нагружены сумками, авоськами, портфелями.
И еще была молодежь с гитарами, в джинсах, в майках, разрисованных,
расписанных и даже с отпечатанными газетными сообщениями.
Одна из девушек, только что сойдя с платформы, стянула с себя майку и
начала снимать джинсы. Старушки посмотрели на нее с осуждением, мужчины с
большим интересом – остановится ли она на этом.
И девственная природа заполнилась звуками цивилизации: бренчанием
гитар, музыкой транзисторов, шумом проходящих электричек,
предостерегающими клаксонами автомобилей. Пассажиры электрички шли по
поселку мимо дачи, за забором которой работали женщины. Еще молодые
женщины, которым ие так уж много за тридцать. Это были наши знакомые
Людмила, Антонина и Катерина. Антонина готовила обед. Остальные собирали
яблоки. Катерина, стоя под яблоней, обрывала плоды и осторожно укладывала
их в корзину.
На другом дереве сидел Николай, а внизу стояла Людмила с ведром.
– Может, трясанем? – предложила Людмила.
– Я тебе трясану, – пригрозил Николай. – Если яблоко на землю упало,
оно долго не сохранится.
– Долго ничего не сохраняется, – отпарировала Людмила. – Вот ты
всегда правильную жизнь вел. Сохранился, что ли? Седой уже и плешивый. –
Николай промолчал. – Ну, возражай. Скажи: и ты, мол, уже не молоденькая.
– Зачем? – сказал Николай. – Ты ведь брякаешь по привычке. А так ты
ведь добрая. Только неверную установку на жизнь взяла.
– А какая верная? – спросила Людмила.
– Ты вот все хочешь замуж за короля выйти.
– Никогда не хотела за короля. Что бы я с ним в Советском Союзе
делала? Сейчас бы я за генерала вышла. Иду я как-то по Солянке и едет в
черной “Волге” генерал с генеральшей. А чего? Я бы даже очень ничего
генеральшей была.
– Чтобы генеральшей стать, надо за лейтенанта замуж выходить. Да
помотаться с ним по гарнизонам лет двадцать, по тайге всякой и пустыням.
– Ну и зануда ты, – вздохнула Людмила. – Ты все по правилам. А в
жизни лотерея еще есть. Я вот всегда лотерейные билеты покупаю.
– Выиграла? – поинтересовался Николай.
– А как же! Два раза по три рубля.
Катерина помогала накрывать на стол Антонине,
– А ты чего Виктора Сергеевича не пригласила? – спросила Антонина,
– Барахло он, – отмахнулась Катерина. – Трус. Разругались вдрызг.
– Ну, его тоже понять можно. На виду он, должность солидная, есть за
что бояться.
– А при чем тут должность? – возразили Катерина.
– Могут быть неприятности.
– Могут. А у кого их нет? Я сегодня колготки порвала. Неприятность,
Машину надо ремонтировать – неприятность. Комбинат план заваливает –
неприятность.
– А тебя и вправду директором комбината назначили? – спросила
Антонина.
– А директорами понарошку не назначают.
– Сколько ж у тебя в подчинении теперь?
– Больше трех тысяч.
– Ой, трудно, наверное, справляться? – посочувствовала Антонина. –
Надо же – три тысячи.
– Трудно с тремя, – спокойно возразила Катерина, – А если трех можешь
организовать, то потом число уже не имеет значения – три или три тысячи.
Потом все сидели за столом, вкопанным в землю под деревьями. И
проходящие мимо слышали смех и видели мужчин, женщин и детей и, наверное,
думали, что это одна семья, счастливая и дружная.
А потом, уже в сумерках, Антонина и Катерина вдвоем сидели на
крылечке. Николай с детьми отправился купаться. Их у Антонины и Николая
было уже трое. Старшему почти девятнадцать, младшему чуть больше десяти.
– Знаешь, я ведь не завистливая, но тебе завидую. Счастливая ты, –
призналась Катерина.
– Счастливая, – согласилась Антонина. – Но ты тоже счастливая. Чего
хотела – добилась.
– А что толку-то? Пока на работе – ничего. А дома – завыть иногда
хочется.
– Но у тебя же Александра.
– У нее уже своя жизнь. Уже любовь крутит.
– Слушай, Кать, а может, у тебя какой просчет есть? Может, ты слишком
гордая? Мужики этого не любят.
– Да не гордая я совсем. Только где эти мужики-то? Посмотреть не на
что. Сорока еще нет, а уже животы отрастили. Затюканные какие-то. Мятые, в
нечищенных ботинках,
– А при чем тут ботинки? – удивилась Антонина.
– Я терпеть не могу, когда мужик в нечищенных ботинках. Сразу интерес
пропадает.
– Ну, ботинки можно и приучить чистить, Я своего приучила.
– Вот видишь, и приучивать надо, А пока приучишь, и жизнь пройдет.
– Она так и так пройдет, – философски заметила Антонина. – Нет… ты
слишком требовательна.
– Да не требовательна я, – возмутилась Катерина. – Я на малое
согласна. Так и этого малого нет.
– Может, с Николаем поговорить? – предложила Антонина. – У него много
приятелей, – и тут же засомневалась: – Нет, они все женатые.
– Какая разница, женатый или неженатый? – возразила Катерина.
– Что же, ты семью будешь разбивать? – ужаснулась Антонина.
– А что значит-разбивать? – спросила Катерина, – Если разбивается,
значит, не семья, а если семья – то разбивай или не разбивай, все равно не
разобьешь.
– Ну, мужчина может и увлечься, – возразила Антонина,
– Что-то я давно таких не встречала, – вздохнула Катерина. – У
сегодняшних мужиков вместо мозгов электронно-вычислительные машины. Он
прежде чем увлечься, тысячу вариантов просчитает. Пожалуй, мне пора.
– Может, заночуешь? – предложила Антонина.
– Не могу. У меня завтра в восемь диспетчерская. – Катерина
задумалась. Достала блокнот. Сделала какие-то пометки и озабоченно
забарабанила пальцами по перилам крыльца. Была у нее такая дурная
привычка.

Потом она ехала в ночной электричке. В вагоне было почти пусто.
Сидели такие же, как и Катерина, одинокие женщины, пожилые и средних лет,
сидели, поглядывали в окна или читали толстые потрепанные книги. Была в
вагоне еще совсем пожилая пара. Они молча играли в карты. Была и молодая
пара. Они целовались. Парень предавался этому занятию с удовольствием, а

5 комментов
  1. мне непонятно, почему публикуются не копииоригинальных отформатированных сценариев, а какой-то литературный вариант передачи показанного на экране , да еще и в прошедшем времени. странно. чему тут можно научиться. почему не публикуюся сценарии так, как на американских сайтах по сценариям – в первом драфте, или во втором-третьем и т.д.? по их сценариям можно понять весь процесс трансформации сценария от его оригинального вида к каждой последующей ревизии. Почему нельзя так у нас?

    1. Потому, что при совке не существовало понятия “форматирование сценария”. Авторы сразу писали некую “киноповесть” в расчете, что ее опубликуют в журнале или книгой. А уже режиссер потом писал “режиссерский сценарий” лишь отдаленно напоминающий “формат”)

  2. Интересно, что в каком драфте появилась линия Людмила-Гирин? Или она родилась уже в режиссёрском сценарии?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Тоже интересно
Читать

Свой среди чужих, чужой среди своих. Сценарий

Волшанский губком заседал в гулком, громадном зале старинного особняка. Низко висевшие над столом керосиновые лампы с трудом боролись с темнотой.У секретаря губкома Василия Антоновича Сарычева — усталое и бледное, с припухлыми от бессонницы веками лицо нездорового человека.
Читать

Джокер. Сценарий (англ.)

Сценарий фильма “Джокер”, уже ставшего сенсацией этого года. Сценаристы – Тодд Филлипс и Скотт Сильвер. По словам авторов…