Но здесь появляется новый герой, которого играет Джесси Л. Мартин[30]. Нужно было придумать, как он может быстро заявить о себе зрителю. Нужно было намекнуть на разногласия между ним и его партнером, полицейским постарше, которого играет Джерри Орбах , любителем саркастических, циничных шуточек, вполне способным сказать при виде десятка трупов: «Что-то убийца был не в духе, похоже, у него кондиционер сломался». И новый партнер немедленно его обрывает, давая понять, что такой грубый полицейский юмор ему не по душе.

Второе. Заметив, как через оцепление прорывается женщина, подбегает к убитой девушке и обнимает ее, черный детектив подходит к ней, что-то шепчет ей на ухо, пытается как-то ее утешить, словом, ведет себя для полицейского слишком эмоционально, даже сентиментально. Одним словом, мягкий, полный сострадания человек, но он тут же встает, отряхивает руки и говорит: «Ну ладно, пора браться за работу!». Эта мгновенная смена настроения явно удивляет второго полицейского, равно как и нас.

Третье. Когда в госпитале Орбах говорит: «Поехали на лифте», Мартин отвечает «Пошли по лестнице – это быстрее!» Другими словами, мы всюду, где можем, показываем, что у этой парочки разные взгляды на жизнь и на работу.

То есть, в данном случае пролог выполнил две задачи. Во-первых, он задал параметры загадки, и кроме того позволил нам внести два элемента, связанные с новым героем: показал, что этот человек может пойти на конфликт с первым полицейским, и вообще он сложный, непонятный тип, он способен быть мягким и чутким, а через секунду кажется жестким настолько, что начинаешь сомневаться, был ли он искренним, не играл ли, утешая безутешную мать убитой девушки.

Как складывается дальнейшее расследование? Как только наши детективы добиваются какого-то успеха, он оказывается иллюзорным – раз за разом. Наконец, им в руки попадает орудие убийства. Удача, прорыв, откровение? Нет, кто-то успел изувечить напильником ствол и теперь никакая баллистическая экспертиза не даст результата. Здесь мы действуем по принципу «шаг вперед – шаг назад», «решение – осложнение». Эта техника широко применяется и здесь, и в «Преступных намерениях», где каждый успех в расследовании также приводит к осложнению, позволяя каждый раз повернуть сюжет в неожиданном направлении.

По следам найденного оружия полиция выходит на адрес квартиры. Они берут квартиру штурмом. Зритель рассчитывает, что сейчас ему предъявят убийцу. Но нет. Вместо этого в квартире оказывается мертвая старушка. Опять тупик. Или не тупик? Оказывается, что из тупика может быть выход: старушку недавно выписали из больницы, а все жертвы убийства учились на медсестер. Внезапно начинает проглядывать возможная связь – больница, медсестры. Но вектор расследования снова меняется.

Вспомните то, что я уже говорил о точках выхода из каждого действия. Их функция – намекнуть, что действие далее пойдет совсем в другую сторону. Будем надеяться, что публику такой поворот заинтригует, она пересидит рекламный блок и опять вернется к нам.

 

А. Митта: Но при этом вы не подстегиваете интерес публики, вы не педалируете его, вкладывая какие-то объясняющие слова в уста детективов?

Бальсе: Конечно, можно было сказать об этом интригующем повороте прямым текстом. Тут все зависит от конкретной ситуации. Мы уже говорили, что следует избегать слишком примитивных, слишком «лобовых» решений. Где здесь граница? Достаточно ли просто сказать вслух: «Эта женщина лежала в больнице, а убитые студентки учились на медсестер, значит, налицо связь – больница». Или заставить детективов гадать в этой точке выхода, каким может быть мотив преступления: может быть, убийца – родственник этой старушки, и ее плохо лечили, а может, плохо лечили его самого, и у него зуб на медицинский персонал больницы? Никто, кроме вас, не может решить, сколько информации раскрыть зрителям в этой точке. Главное для точки выхода – оставить зрителя в конце действия с кучей вопросов.

А. Митта: Да, в том-то вся проблема – как сделать так, чтобы возникла эта куча вопросов…

Бальсе: Именно. Главное, чтобы зритель захотел узнать, что будет дальше. А сколько рассказать ему, зависит от вашего вкуса. Лично я считаю, что достаточно просто намекнуть на то, что есть разные возможности, а дальше пусть на всю катушку работает воображение зрителя. Тогда он точно вернется после рекламной паузы.

С какого-то момента сюжет – не то чтобы стал стандартным, но во всяком случае, пошел по проторенной дорожке полицейской драмы. Детективы ищут убийцу, для этого допрашивают разных свидетелей. Но поскольку в этом фильме речь идет еще и о комплексе проблем, связанных с продажей оружия и необходимостью эту продажу контролировать, в игру незаметно подбрасываются конкретные идеи. Публике уже показали несколько ситуаций, до поры до времени не разводя вокруг них серьезных дискуссий: вот человек торгует оружием – и не в магазине, а в подвале собственного дома, и закон это разрешает. Вот полуавтоматический пистолет переделывают в полный автомат, и оказывается, что это, во-первых, не запрещено, а во-вторых, под силу сделать школьнику. На суд публики уже вынесено несколько ситуаций, из которых следует, что правительство реально не контролирует продажу огнестрельного оружия. Зрители уже думают об этом. Эти мысли уже откладываются – на уровне подсознания. Все эти идеи уже введены в действие в первой половине эпизода.

Когда во второй половине «Закона и порядка» полицейское расследование уйдет на второй план, и на авансцену вместо полицейских выйдут юристы, то все идеи, которые не выпячивались вначале, окажутся в центре нашего внимания.

А пока – мы продолжаем искать возможности противопоставить двух детективов друг другу, мы сознательно расширяем сферу возможных конфликтов между героями Джерри Орбаха и новым черным детективом Эдом Грином, которого играет Джесси Л. Мартин. Мы показали, что при аресте злоумышленника новый детектив излишне нервничал, держал на мушке уже безоружного и не опасного преступника, пытался тут же на месте заставить его признаться. Мы помним, что для черного детектива это первый эпизод, а значит, нужно как можно быстрее показать зрителю разные стороны его характера. Но здесь начинает работать еще одна идея: оружие, пистолеты для мужчин часто сублимируют недостаток мужественности. Преступник начинает с того, что декларирует свою неприязнь к женщинам, если не сказать резче. Эта связь между антифеминизмом и энтузиазмом к огнестрельному оружию тоже начинает плавать на заднем плане.

1 коммент
  1. спасибо, очень полезно.
    есть пара неточностей адаптации. “теорию домино” лучше заменить “принципом домино”, а “кленовую лигу” – “лигой плюща”.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Тоже интересно
Читать

В.К.Туркин. Драматургия кино

Всероссийский государственный институт кинематографии им. С.А. Герасимова В. К. ТУРКИН   Драматургия КИНО Очерки по теории и практике…