Такси-блюз

Павел Лунгин

Двор был небольшой, с кустиками посредине и парой ста­рых деревьев, на ветках одного из них висели чьи-то штаны и майка. Половина окон была уже темна, но кто-то еще до­сматривал телевизор: шли «Новости», завершающие про­грамму дня.

Во двор въехала машина, мазанула желтым пятном по сте­пам, высветив в углу компанию подростков, кативших по земле какой-то большой белый кокон. Такси-пикап остано­вилось.

Из машины выскочил Леша.

—  Шеф, я мигом…

—  Мне в парк пора, — крикнул водитель.

—  Лечу, шеф, только гляну, дома ли, — и все! — Леша убе­жал в темноту, оставив машину нараспашку. На сиденье ле­жал черный футляр саксофона.

—  Вот этого я не люблю, — послышался из машины жен­ский голос, — уберите руки.

—  А это не мои, — засмеялся в ответ мужчина.

—  А чьи?

—  Откуда я знаю? Мои — вот они, ручонки.

Водитель захлопнул дверцу и развернул машину. Тогда

стало видно, что теперь парни быстро вращают кокон.

Бахнула дверь парадного, ребята обернулись.

К машине подошел Леша с полными руками свертков и пакетов. Он дернул на себя дверцу и уронил пакет с апель­синами.

—   Ребята, завал: на девять дней попали. Представляете, я вхожу, а они все с такими рожами. Дед у них помер. Ну, по­могите же кто-нибудь.

Коротко стриженная девица в очках присела рядом с Ле­шей.

—   Но люди золотые, вот — сухим пайком… — Леша воз­бужденно засмеялся. Видно, рюмку за деда он успел при­нять. — Надо же, вхожу, а там девять дней…

—   Когда тусовка начнется? — пропищала девица, подби­рая апельсины. — Ездим, ездим…

—  Тебя как зовут?

—   С утра была Валентина.

—   Валюша, — восхитился Леша. — Ангел, цветок души моей, все будет, и тусовка, и видео! Клянусь. Скульпторы, зо­лотые ребята, мастерская в два этажа. — Он вдруг плюхнулся на колени и боднул ее. — Праздник только начинается! — Вскочил, поддал ногой оставшиеся апельсины и проговорил вдруг серьезно: — Но с кайфом глухо.

Леша сел в машину.

—   Ребята, с кайфом глухо. Им самим не хватает.

Сзади сидели трое: двое мужиков и блондинка. Туда же

втиснулась Валентина, благо была тощенькая.

—   Куда едем? — спросил водитель.

—         Командир, спасай, — зашептал вдруг Леша. — Пару бутыльков, а?

—   Не держу, — отрезал таксист. — Куда едем?

—         Ну ты крутой, — опять засмеялся Леша странным смехом, клокочущим где-то за зубами. — Я что, на мента похож? Менты с такими рожами не ходят.

Девицы сзади захихикали. А счетчик мерно постукивал.

—   По-русски понимаешь? Нет у меня.

—         Леша, по-моему, ты уже в порядке, — потянул eго за рукав лысоватый мужик, что сидел справа.

—         Отстань! Шеф, не ломай праздник. Цена ночная, по четвертаку, я в курсе.

—  Покажи деньги, — потребовал таксист.

Леша достал из кармана мятую пачку денег.

—  Вот. И двойной счетчик, не забывай, фирма платит. Вперед, шеф. Импровизация так импровизация! Такси-блюз в стиле рок-фьюжн. Посвящается Валечке… — Он поднес ру­ки к губам и начал выдувать мелодию.

Подростки бросили кокон и побежали к подворотне. Так­си объехало двор, выехало на улицу. Кокон извивался на зем­ле, пытаясь подняться. Вдруг бумага разодралась, оттуда вы­сунулась голая нога, и затем, как гусеница, через дыру вылез мальчишка лет тринадцати в одних плавках. В подворотне за­ржали и захлопали в ладоши. Парень поднял камень и запу­стил в темноту. Оттуда заржали еще громче. Мальчишка толкнул ногой лежавший рядом рулон типографской бумаги и пошел по ней, как по ковровой дорожке, к дереву, на кото­ром висели его штаны.

В мертвом свете неоновых ламп ряды серых нумерован­ных ящиков автоматической камеры хранения казались бес­конечными. Леша бодро прошел в глубину этого жутковатого лабиринта. На нужной ему ячейке он набрал на ручках код И-1953, сунул в щель пятиалтынный и вытащил из ящика тщательно перевязанную бечевкой коробку из-под обуви. Тряхнул, в коробке что-то звякнуло.

Прижав коробку к груди, Леша выскочил из вокзала на

площадь. Все скамейки, ступени лестниц и оконные проемы

были забиты людьми. Через лобовое стекло машины было видно, как водитель, аккуратно сложив бечевку в коробку, сунул ее под сиденье. Леша свернул колпачок с бутылки водки и предложил сидящим сзади.

— Куда едем? — беззвучно спросил водитель, облокотившись на руль. Леша выпил прямо из горла, обернулся и махнул рукой: — Прямо!

Машина отъехала.

Машины, словно выстреленные катапультой, выскакивали из туннеля.

Шлыков молча гнал машину. Компания сзади веселилась вовсю. Что-то рассказывал Леша.

Такси въехало в переулок и остановилось. Леша вышел из машины, и тут же подбежало человек восемь.

—  Свободно?

Открылась задняя дверца, спиной вылезла Валентина.

—  Второй час уже, я маме позвоню…

Она захлопнула дверцу и ушла.

Скульптор Грачик, толстый и волосатый, в длинном pабочем переднике, внутрь Лешу не впустил, говорил с ним в дверях мастерской:

—  Работаю, Леша, через три дня заказ сдаем. Тогда я твой, ага?

—  А ну вас всех! — Леша повернулся и ушел.

—  Давай, шеф, в Чертаново. Праздник продолжается! скомандовал он, мрачно плюхнувшись на сиденье.

—   А эта где? Катя, или как ее? Валя? — забеспокоился лысоватый.

—  Она не придет, — успокоила его Ирочка. — У нее тетка с ребенком только до часу сидит.

—  Девочка? — спросил у Ирочки сосед.

—  Мальчик! Три года.

—  Ну все, — решительно сказал лысоватый. — Я нагулял­ся, можно и домой!

Он хлопнул дверцей и растворился в темноте.

—   Нас где-нибудь у Даниловки высади, — попросил му­жик с баками.

—  Да ты что?! — повернулся Леша. — Знаешь, куда мы едем?

—  В другой раз, Леша. Мы уже старенькие, нам спать по­ра, правда, Ирочка?..

В руках у мужика тоже был футляр с музыкальным инст­рументом.

— Да пошли вы все, — отвернулся Леша. — Поехали, командир.

Такси развернулось и уехало.

Шлыков вел машину, размышляя над тем, не выкинуть ли ему этого алкаша где-нибудь тут.

— Молчишь? — заговорил Леша. — Правильно. Молодец! Молчаливые люди с честным глазами — вы наша надежда, вы не подведете… К чему слова? За тебя счетчик говорит.

Шлыков врубил приемник. «Маяк» передавал что-то об успехах в сельском хозяйстве.

Леша отпил еще немного, в бутылке оставалась уже половина.

— Тебя как зовут?

Шлыков молчал, но взгляд Леши набрел на табличку с его фотографией.

Шлыков, Иван Петрович, — прочитал он. — И фамилия надежная, как кирпич. С тобой, наверное, на лесоповале хо­роню. Когда минус сорок и спички кончились.

—  Ты не устал? — глядя прямо перед собой, негромко спросил Шлыков.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

Тоже интересно
Читать

Свой среди чужих, чужой среди своих. Сценарий

Волшанский губком заседал в гулком, громадном зале старинного особняка. Низко висевшие над столом керосиновые лампы с трудом боролись с темнотой.У секретаря губкома Василия Антоновича Сарычева — усталое и бледное, с припухлыми от бессонницы веками лицо нездорового человека.