– Пошел отсюда, Панька! – сказал ему Рябов. – Видал? – кивнул он Мите. – Сосед мой.
– Дурак ты, дядя Рябов! – обиделся парнишка. – Я тебе помочь хотел!
Рябов проверил автомат, оглянулся на кошару.
– Мужики! – заговорил он тихо. – По сигналу бейте в окна и двери, а я до стены добегу. Прикрывайте меня!
Парнишка вдруг быстро подскочил к Рябову и схватил одну из гранат, лежавших у его ног. Низко пригибаясь к земле, он побежал назад, к машинам.
– Панька, стой! Стой, собака! – закричал Рябов.
Добежав до машин, Панька вскочил на коня, поднял его на дыбы и поскакал к кошаре.
– Черт – его коня зовут, – тихо сказал Рябов.
Конь легко перескочил через ограду, за которой лежала цепь. Из окна кошары дважды выстрелили. Панька, пригнувшись к шее коня, отвел руку с гранатой. Он выпрямился и на полном скаку красиво бросил гранату в окно кошары. Проскакав еще метров пятьдесят, он остановил коня.
В кошаре рвануло тяжело, из окна пошел серый дым. Рябов первым выскочил из-за камней и побежал к кошаре. За ним бежали мужики с ружьями.
Когда Митя подошел к кошаре, мужики уже вынесли изнутри труп, положили его на траву, лицом кверху. Принесли второй труп, тот, что лежал у «ЗИЛа» с простреленными колесами. Столпившись, разглядывали убитых. Митя присел рядом с убитыми, внимательно осмотрел их черные мертвые лица, пощупал пульс, встал молча. Чуть в стороне милиционер гонялся за Панькой, пытаясь схватить его коня под уздцы. Панька смеялся, отъезжая от него.
– Пиши бумагу, Рябов, в Москву! – гордо сказал он милиционеру. – Пускай мне орден присылают!
– Я тебя дома высеку при всех девках, понял? – крикнул ему Рябов. – Буду сечь, пока не обоссышься! – Он плюнул в сердцах и пошел к убитым.
– Вроде и не башкирцы, и не татары, – сказал один из мужиков, разглядывая трупы.- Те и стрелять-то не умеют. Кавказцы, что ли, какие? Черт знает что за народ!
Митя отошел к кошаре, сел на камень, глядя на мертвых.
– Двадцать четвертого числа, – диктовал Рябов мужику, записывающему на планшете, – двое неизвестных неопределенной национальности, предположительно азиатских кровей, зашли в дом к Перфильеву, спросили
воды, после чего ударили Перфильева по голове табуретом, пытаясь оглушить. После чего ударили в затылок прикладом. Воспользовавшись его потерей сознания, неизвестные угнали у Перфильева машину «ЗИЛ». Так, Перфильев?
– Так, – кивнул один из мужиков с перевязанной головой.
– После чего Перфильев пришел в себя и на мотоцикле догнал угонщиков, одного из них застрелил из охотничьего ружья. Другой скрылся в старой кошаре и, отказавшись сдаться, был убит Павлом Рязановым с моего разрешения. Так, мужики?
– Так, так, – закивали мужики.
– Смерть подтверждает врач Дмитрий Васильевич Морозов. – Рябов взял бумагу, протянул Мите.
– Ранения описывать? – спросил Митя.
– Как хочешь, – Рябов улыбнулся.
Перфильев достал из своего «ЗИЛа» лопату и, подойдя к одному из убитых, стал примериваться.
– Ты чего это хочешь делать, голубь мой? – спросил его Рябов.
– Да вот, голову себе заберу, – просто ответил Перфильев.
Перестав писать, Митя с удивлением посмотрел на мужика.
– Голову? – вкрадчиво переспросил Рябов. – А на что тебе, позволь узнать, голова?
– Трофей, – отозвался Перфильев. – Я от него пострадал, я его и убил! Вот голова трофеем и будет, сувенир вроде!
Все, кроме Рябова и Мити, заулыбались.
– И что ты с ней делать будешь? – продолжал пытать Рябов.
– А что захочу, то и сделаю! – начал злиться Перфильев. – Захочу – на кол повешу, захочу – пепельницу сделаю! – И он занес лопату над мертвым.
– Ну руби, руби, – кивнул Рябов. – А я тебя посажу за надругательство над трупом, три года!
Перфильев задышал тяжело и шагнул к Рябову.
– Посадишь меня? – сказал он со злобой.- По какому закону? Коммунистов нет, Москве мы не присягали, да тебя самого, Рябов, пытать надо, что ты за человек, понял? Нет твоей власти, понял? Я сам над собой теперь власть!
– А ну осади, осади, мозги-то вышибу! – тихо, сквозь зубы, проговорил Рябов.
– Ладно вам ругаться, чего вам эта башка далась? – встал между ними мужик.
– А мне она и не нужна! – сказал Перфильев. – Я вот Рябова проверить хотел, – он усмехнулся, отходя.
Он подошел к своему «ЗИЛу» и, ни на кого не глядя, склонился, проверяя простреленное колесо. Рябов сел рядом с Митей, вытер локтем со лба пот.
– Видал? – сказал он Мите. – Проверить меня хотел! Головы на сувениры рубить начали! Озлился народ, что дальше будет, один Бог знает! – Поморщившись, он поправил раненую руку. – Здесь в округе я один милиционер на двадцать хуторов остался! Здесь никакой власти и нет совсем! Слыхал, он сам над собой теперь власть! – Рябов от боли скрипнул зубами. – Чую я, идет по степи что-то страшное, чего и объяснить не могу…
Митя, задумавшись, все смотрел на мертвых.
– Встречал, что ли, кого из них? – спросил Рябов, заметив его взгляд.
– Нет, не встречал, – ответил Митя. – Видел одного человека в степи, но здесь его нет.
– Тревожно стало в степи, – угрюмо заключил Рябов.
Они сидели молча у кошары, глядя на мертвых. Каждый думал о своем…

Полуденная степь звенела от жары тонким не утихающим звоном. Мотоцикл стоял у столба с почтовым ящиком. Митя, сидя на камне у обочины, складывал из камешков пирамиду. Вдоль дороги, через равные промежутки, стояло еще шесть таких же маленьких пирамид.
Наконец, где-то вдали послышался звук мотора. На холме блеснуло лобовое стекло, и на дороге показалась машина. Она приближалась. Митя встал, отряхнув руки.
Это был старый пыльный «уазик». Он еще издали сбавил скорость и плавно затормозил напротив Мити. Митя встал, отряхнул руки. Дверь открылась, на дорогу выбрался водитель, парень лет двадцати пяти. Он потянулся и закурил, прислонившись к машине.
– В городе бабу одну знаю, – ни к кому не обращаясь, заговорил он. – Страшная блядь, но очень красивая! Любит она в красных халатах газовых по комнате разгуливать, а белье у нее под халатом черное, очень
опытная в разврате женщина! Хочешь, познакомлю? Она мне так и говорит: «Приведи мне, Серега, мужчину утонченного!».
– Мне письма есть? – спросил Митя.
– Эх, Дмитрий Васильевич, было бы письмо, я бы вам еще и от себя бутылку водки купил!
Митя улыбнулся. Он завел мотор и тронул мотоцикл в степь. Обернувшись, махнул рукой. Водитель докурил. Плюнув, посмотрел на небо. Вздохнув, сел за руль.
Машина ушла. Только столб с почтовым ящиком и каменные пирамидки остались на дороге…
В доме за Митиным столом сидел старик в железных очках и белом халате. Здоровый, крепкий, с лицом садиста он листал больничный журнал и делал в своем блокноте какие-то пометки.
– Случаев холеры больше нет? – спросил он Митю.
– Нет. – Митя, сидя на корточках, чесал за ухом собаку.
Старик отложил журнал и в упор уставился на Митю.
– Удивительное дело, Дмитрий Васильевич! – заговорил он. – Чем хуже становится, тем меньше люди болеют! Вот вы, от чего в основном лечите?
– Я? – Митя улыбнулся. – От запоев. Бывают травмы, ранения. Мне бы лекарств хоть каких-нибудь.

3 коммента
  1. в каком месте-то это сценарий?
    можно тогда подряд сборники рассказов аплоадить.

  2. Хорошая история. Чётко проглядывается стилистика будущего фильма.калорит времени…вот язык героев, можно и нужно было доработать.На мой взгляд –добавить слэнговых употреблений, народных : чо, ить,итить,всяко-разно…Мне понравилось, спасибо!Режиссёр нужен тот, что это поймает…Лунгин. Евстигнеев,…

    1. Эммм… Сергей, как бы это сказать… Фильм уже снят семь лет назад, завоевал несколько наград. На мой личный взгляд фильм получился отличным.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Тоже интересно
Читать

Свой среди чужих, чужой среди своих. Сценарий

Волшанский губком заседал в гулком, громадном зале старинного особняка. Низко висевшие над столом керосиновые лампы с трудом боролись с темнотой.У секретаря губкома Василия Антоновича Сарычева — усталое и бледное, с припухлыми от бессонницы веками лицо нездорового человека.
Читать

Джокер. Сценарий (англ.)

Сценарий фильма “Джокер”, уже ставшего сенсацией этого года. Сценаристы – Тодд Филлипс и Скотт Сильвер. По словам авторов…