Переводчица перевела. Томас засмеялся, оторвался от свистульки и что-то сказал по-английски.

—  Он говорит, вы его брат, — сказала переводчица.

—  Сынок, — подтвердил Шлыков. — Я давно догадался. А дедушка на дереве сидел.

—  Товарищ, вы здесь единственный нормальный чело­век. — К Шлыкову подошел чиновник, взял его под руку и вывел в коридор. — Это надо немедленно прекращать. У нас вся программа полетела.

—  Сейчас, — сказал Шлыков. — Это мы быстро.

Он вошел в свою комнату. На его кровати спал мистер Симпсон. Шлыков снова вышел на кухню.

—  Музыка вырывала меня из времени, — втолковывал негру Леша. — Нет, не то говорю. Если хочешь знать, на самом деле я чувствую, что именно музыка окунула меня в поток времени, но только надо понять, что время совсем не то, кото­рое… — Томас слушал и свистел в птичку. Леша махнул рукой и повернулся к переводчице. — Скажи ему: вот моя страна. — Леша обвел кухню нетвердой рукой. — Мой народ, моя се­мья… Я такой же, как они, только еще хуже. Я — урод в семье.

—  Не надо переводить, — сказал чиновник.

Шлыков взял Лешу за руку и повел в комнату.

—  Что это такое? — он показал на кровать.

—  Перебрал, — объяснил Леша. — Не держит дозу. Пре­зидент «Коламбии», между прочим. Извини, неудобно полу­чилось. А куда мне их было деть?

—  Забирай этого алкаша и черного брата тоже. Чтобы че­рез пять минут вас здесь не было!

—  Не грусти, Шлыков. Я от тебя все равно уезжаю.

—  Далеко? — спросил Шлыков.

—  Сначала с ними в Ленинград, потом в Штаты. — Леша потряс спящего за плечо. — Мистер Симпсон, Нью-Йорк?

—  Ноу, — американец тут же проснулся. — Ферст Ленин­град… Файв дэйз…

Ночью Шлыков проснулся от милицейских свистков и криков за окном. Внизу, во дворе творилось что-то невооб­разимое: дрались человек двести, сплошная шевелящаяся ка­

ша. В свет фар нескольких милицейских машин то и дело вкатывался черный шар сцепившихся тел, мелькали бритые наголо головы. Кричал в мегафон майор с крыши ПМГ, бегали кругами милиционеры. С высоты пятого этажа все это больше походило на дурной сон или на киносъемку. На бал­коне в доме напротив, украшенном воздушными шариками, сгрудилась свадьба. В других окнах виднелись полуодетые поди. Наконец с жутким воем во двор въехала пожарная ма­шина. Сверкающий водяной шнур из пушки ударил в толпу, дробя ее слитную массу на отдельные клубки, фигурки…

Шлыков вышел в коридор и столкнулся там с Нечипо­ренко.

—  Что деется, а, Ваня? Куда ж мы так придем, я тебя спра­шиваю?! — строго сказал он, сердито хлопнул дверью убор­ной и заперся на задвижку. — Вам бы только деньги делать, а страна пусть катится! — прокричал он изнутри.

—  Ты, вохра, не сиди там до утра, не один в стране жи­вешь! — заорал ему через дверь Шлыков.

Шлыков разложил по полкам шкафа принесенное из пра­чечной белье: простыни, наволочки, сорочки. Вышел на кух­ню. Здесь шла большая осенняя заготовка: Нечипоренко ма­риновал помидоры. Ряды банок, крышками вниз, стояли на столе, заваленном зеленью, чесноком, луком. В кастрюле под­прыгивали еще банки. Сам пенсионер стоял у своего шкаф­чика и принимал очередную порцию таблеток.

Шлыков посмотрел на включенный телевизор и вдруг увидел на экране лицо Леши. Он стоял на какой-то лестнице рядом с корреспондентом, а позади них ходили иностранные люди.

—  Дед, — заорал Шлыков, — ты глянь, кого показывают!

Он подскочил к телевизору и врубил звук.

…И наши ведущие музыканты, — говорил журналист. — Мы пригласили к микрофону известного саксофониста, Алексея Селиверстова. Алексей, — обратился он к Леше, —свою новую композицию, исполненную впервые здесь, на фестивале, вы назвали «И 1953». Что скрывается за этим таинственным названием?

—  Это номер ячейки в камере хранения, — ответил Ле­ша, — означающий, что ее хозяин родился в 1953 году, как и я. Интересно. Это, так сказать… камеры хранения, — зло загово­рил Леша. — Ряды серых нумерованных урн, сотни, тысячи, и в каждой заперта душа, или жизнь, или прах… Не знаю, сло­вами мне это трудно объяснить, но я всю жизнь слышу их крики…

—  Спасибо. Фестиваль проходит интересно?

—  Очень.

—  А ваши гастроли в Америке?

Леша пожал плечами.

—  Ну что ж, позвольте пожелать и вам, и всем нашим ре­бятам больших успехов и скорейшего возвращения домой.

—  Мерси, — улыбнулся с экрана Леша.

Затем показали чистенькие улочки какого-то городка, фе­стивальный зал с флагами разных стран, музыкантов на сце­не, ревущих от восторга зрителей…

—  В этом небольшом голландском городке, — говорил за кадром диктор, — собрались лучшие джазовые силы со всего мира, и тем приятнее высокие оценки, которые получила в местной прессе советская джазовая школа.

Шлыков вышел из кухни. Походил по комнате, потом упал на иол и стал отжиматься.

—  Ты видел, что творят? — Нечипоренко встал в две­рях. — Что хотят, то и делают…

Шлыков отжимался.

—  Алкаш он и есть алкаш, — рассуждал пенсионер, — ко­му он там нужен! Это они своего тащат…

—  А может, он правда гений? — сказал Шлыков.

—  Чего ж ты бесишься тогда? — спросил Нечипоренко. — Чего качаешься на ночь глядя? Гений!.. Видели мы этого

гения — соплях путается. Мало, что ли, талантов в России? Нет, они своего тащат.

— Так негр же его пригласил.

— Еще надо разобраться, что это за негр. — Пенсионер задумался. — Тут дело непростое… Ну, чего, адвокат, поедешь своего дружка встречать? Может, он тебе жвачки привез?

В аэропорт Шлыков приехал заранее, пикап свой поставил так, чтобы видеть выход. Мимо не пройдет. Он вылез из машины и протер тряпкой ветровое стекло. От стоявшего впереди такси к нему подошли трое молодых откормленных в фирме.

— Спокойно, мужики, — понял их Шлыков. — Я — на мгновение, друга встречаю.

— Друга встречай, — разрешил один, — но чтоб через два­дцать минут ты здесь не отсвечивал.

— О’кей, — согласился Шлыков, поглядывая на двери за­ла прибытия.

Появились первые пассажиры. Вот и Леша показался с каким-то хмырем, толкают перед собой тележки с чемоданами. Шлыков помахал ему рукой. Леша помахал в ответ. Шлыков улыбнулся, сел в машину и включил счетчик.

Но Леша прокатил свою тележку мимо пикапа, и вдруг Шлыков понял, что вовсе не ему махал музыкант. К ним уже бежали друзья, обнимали, целовали. На двух машинах при­ехали: «мерседес» и «жигули». Шлыков снова вылез из маши­ны. Интересно, где они раньше были? Ох, какая любовь! Ни­как не наобнимаются… Всё, садятся… А с тротуара к нему уже опять направлялись те, трое… Тогда Шлыков сел за руль и бросил машину прямо им навстречу. Как они дернули в сто­роны!..

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Тоже интересно
Читать

Свой среди чужих, чужой среди своих. Сценарий

Волшанский губком заседал в гулком, громадном зале старинного особняка. Низко висевшие над столом керосиновые лампы с трудом боролись с темнотой.У секретаря губкома Василия Антоновича Сарычева — усталое и бледное, с припухлыми от бессонницы веками лицо нездорового человека.
Читать

Джокер. Сценарий (англ.)

Сценарий фильма “Джокер”, уже ставшего сенсацией этого года. Сценаристы – Тодд Филлипс и Скотт Сильвер. По словам авторов…